Квинтет времени. Книга 1. Излом времени - Мадлен Л`Энгл

– Папа, где мы?

Мистер Мёрри спокойно посмотрел на нее:

– Не знаю, Мег. Я не очень хорошо тессерирую. Видимо, это был перелет. Мы не на Камазоце. Где мы – я не знаю. Я думаю, тебе так холодно оттого, что мы прошли сквозь Черную Тень, и на секунду я было подумал, что она вот-вот разлучит нас.

– Это темная планета?

Язык у нее мало-помалу оттаивал; она говорила все более внятно.

– Не думаю, – сказал мистер Мёрри. – Но наверняка сказать не могу, слишком мало знаю.

– Тогда не надо было тессерировать!

Раньше она никогда так с папой не разговаривала. Слова были как будто не ее.

Кальвин посмотрел на нее, покачал головой:

– Нам больше ничего не оставалось. По крайней мере, это позволило нам убраться с Камазоца.

– И почему же мы убрались оттуда без Чарльза Уоллеса? Мы что, просто бросили его там?

Слова, которые на самом деле были не ее, звучали холодно и обвиняюще.

– Мы его не «просто бросили», – сказал папа. – Не забывай, что человеческий мозг – чрезвычайно хрупкий орган и его легко повредить.

– Понимаешь, Мег, – Кальвин сидел над ней, напряженный и озабоченный, – если бы твой папа попробовал выдернуть оттуда Чарльза, когда тессерировал нас, а ОНО продолжало цепляться за Чарльза, для него это могло бы оказаться чересчур, и тогда бы мы потеряли его навсегда. А нам надо было что-то сделать сию секунду.

– Почему?

– ОНО брало над нами верх. Мы с тобой уже начали поддаваться, а если бы твой папа и дальше пытался нам помочь, он бы и сам долго не продержался.

– Это ты ему сказал, чтобы он тессерировал! – бросила Мег Кальвину.

– Не нужно искать виноватых, – сурово отрезал мистер Мёрри. – Ты уже можешь двигаться?

Все недостатки Мег взяли над ней верх, и они ей больше не помогали.

– Нет! И лучше отправь меня обратно на Камазоц, к Чарльзу Уоллесу, да побыстрее! А мы-то думали, ты сумеешь помочь!

Разочарование сидело внутри, едкое и мрачное, как Черная Тень. Гадкие слова вылетали сами собой, Мег даже поверить не могла, что говорит такое папе, своему любимому, ненаглядному, долгожданному папочке. Если бы слезы не замерзли у нее в глазах, она бы сейчас рыдала в три ручья.

Она нашла папу, а он ничего не исправил! Все становилось только хуже и хуже! Если долгие поиски отца окончились, а он не сумел преодолеть всех трудностей, значит теперь все может кончиться как угодно, и вовсе не обязательно хорошо. И надеяться больше не на что. Она оледенела, Чарльза Уоллеса пожирает ОНО, а ее всемогущий папочка ничего не делает! Мег раскачивалась на качелях любви и ненависти, и Черная Тень толкала ее все дальше в сторону ненависти.

– И ты даже не знаешь, где мы! – крикнула она папе. – Мы больше никогда не увидим ни маму, ни близнецов! Мы не знаем, где Земля! Мы даже не знаем, где Камазоц! Мы заблудились в космосе! И что ты теперь собираешься делать?!

Мег не сознавала, что она попала во власть Черной Тени точно так же, как Чарльз Уоллес.

Мистер Мёрри склонился над ней, растирая ее застывшие пальцы. Лица его Мег не видела.

– Доченька, я же не миссис Что, Кто или Ведь. Да, Кальвин мне рассказал все, что мог. Я всего лишь человек, и мне более чем свойственно ошибаться. Но я согласен с Кальвином. Нас сюда послали не просто так. А мы знаем, что для тех, кто любит Бога, кто был призван согласно Его замыслам, Он все обращает во благо[12].

– А Черная Тень? – крикнула ему Мег. – Почему ты допустил, чтобы она меня чуть не растерзала?

– Ну тебе же всегда тессерирование давалось хуже, чем всем нам, – напомнил ей Кальвин. – Тебя оно выбивало из колеи куда сильнее, чем нас с Чарльзом.

– Значит, не надо было ему меня брать с собой, – сказала Мег, – пока не научится делать это как следует!

Ни папа, ни Кальвин ничего ей не ответили. Папа продолжал бережно растирать ее руку. Пальцы оживали – и в них просыпалась колющая боль.

– Ты мне больно делаешь!

– Значит, чувствительность возвращается, – тихо ответил папа. – Боюсь, придется потерпеть, Мег.

Пронзительная боль медленно расползалась по рукам, потом закололо ступни и лодыжки… Мег снова принялась было кричать на отца, как вдруг Кальвин воскликнул:

– Смотрите!

В их сторону по бурой траве безмолвно двигались три фигуры.

Кто же это такие?

На Уриэле обитали великолепные создания. Обитатели Камазоца были хотя бы внешне похожи на людей. А это что за странные существа?

Они были того же тускло-серого цвета, что и здешние цветы. Если бы они не шли, выпрямившись во весь рост, их бы можно было принять за животных. Они направлялись к людям. У них было по четыре руки и куда больше пяти пальцев на каждой. Да и пальцы-то были не пальцами, а длинными извивающимися щупальцами. У них были головы, у них были лица. Но если лица обитателей Уриэля выглядели намного красивее человеческих, эти выглядели намного уродливее. Вместо черт лица у них было несколько углублений, а вместо ушей и волос тоже развевались щупальца. Когда они подошли ближе, Мег поняла, что они очень высокие, намного выше людей. Глаз у них не было. Просто мягкие впадины.

Окостеневшее, застывшее тело Мег попыталось было содрогнуться от ужаса – но вместо содрогания откликнулось болью. Она застонала.

Твари воздвиглись над ними. Они, казалось, смотрели на них сверху вниз – только у них не было глаз и смотреть было нечем. Мистер Мёрри все так же стоял на коленях над Мег и растирал ее.

«Он погубил нас, притащив сюда, – подумала Мег. – Я больше никогда не увижу ни Чарльза Уоллеса, ни маму, ни близнецов…»

Кальвин поднялся на ноги и отвесил тварям поклон, как будто они могли его видеть. И сказал:

– Здравствуйте, сэр… мэм?

– Кто вы? – спросила самая высокая из тварей. Голос у нее не был ни враждебным, ни приветливым, и исходил он не из похожего на рот углубления на мохнатом лице, а из шевелящихся щупалец.

«Они нас сожрут! – в ужасе думала Мег. – Мне от них больно! Пальцы… ступни… как же больно!»

Кальвин ответил на вопрос твари:

– Мы… мы с Земли. Как мы сюда попали, я точно не знаю. У нас произошел несчастный случай. Мег – вот эта девочка – она… она парализована. Она не может двигаться. И ей ужасно холодно. Мы думаем, именно поэтому она и не может двигаться.

Одна из тварей подошла к Мег, присела на корточки, согнув свои чудовищные ножищи, и потянулась щупальцем к лицу девочки. Мег сделалось ужасно мерзко и противно.

Но вместе со щупальцем до нее долетел тот нежнейший аромат, который приносил ветер, и Мег ощутила, как по всему телу разлилось мягкое, щекочущее тепло, которое ненадолго уняло боль. Мег сразу захотелось спать.